Последняя страница
С лыжами было то же самое. Мне не нужны были другие лыжи или ещё больше знаний.
Мне нужно было изменить собственную реакцию на склон.
Конечно, рано или поздно я могла бы научиться этому сама — методом проб и ошибок. Пробовать, падать, снова вставать и постепенно осваиваться в новых условиях.
Или обратиться к инструктору, который помог бы быстрее понять, что именно мешает мне пользоваться тем, что я уже умею, и освоиться на настоящем склоне.
Но я не сделала ни того, ни другого.
Отпуск закончился, я вернулась домой — и больше никогда не ездила на горнолыжные курорты.
И новая возможность, ради которой я вообще туда приехала, просто исчезла из моей жизни.
Мне нужно было изменить собственную реакцию на склон.
Конечно, рано или поздно я могла бы научиться этому сама — методом проб и ошибок. Пробовать, падать, снова вставать и постепенно осваиваться в новых условиях.
Или обратиться к инструктору, который помог бы быстрее понять, что именно мешает мне пользоваться тем, что я уже умею, и освоиться на настоящем склоне.
Но я не сделала ни того, ни другого.
Отпуск закончился, я вернулась домой — и больше никогда не ездила на горнолыжные курорты.
И новая возможность, ради которой я вообще туда приехала, просто исчезла из моей жизни.
От страха, злости и чувства полной безысходности.
У меня были горные лыжи, и я даже умела на них кататься. Я научилась дома — в лесочке рядом была небольшая горка, на которой я вполне бодро освоила повороты и торможение.
А потом я приехала в настоящие горы. И оказалось, что здесь я не могу ехать вообще.
Я прекрасно знала, что нужно делать. Но стоило лыжам набрать скорость — тело пугалось, зажималось и начинало делать какую-то ерунду.
В тот раз меня со склона всё-таки спасли. Но это совсем другая история. Романтическая :)
У меня были горные лыжи, и я даже умела на них кататься. Я научилась дома — в лесочке рядом была небольшая горка, на которой я вполне бодро освоила повороты и торможение.
А потом я приехала в настоящие горы. И оказалось, что здесь я не могу ехать вообще.
Я прекрасно знала, что нужно делать. Но стоило лыжам набрать скорость — тело пугалось, зажималось и начинало делать какую-то ерунду.
В тот раз меня со склона всё-таки спасли. Но это совсем другая история. Романтическая :)
А теперь давайте разберёмся, как это работает на практике.
И эта история вообще не про лыжи.
Мы можем очень много знать, понимать себя, учиться, осваивать новые инструменты. Но в реальной жизни старые реакции часто включаются раньше новых знаний.
Потому что знать, как правильно, — ещё не значит уметь так действовать.
Именно с этим мы и работаем. Находим, где включается старый сценарий, меняем реакцию и осваиваем новый способ действовать — там, где раньше всё снова шло по привычному кругу. Чтобы в какой-то момент вам уже не приходилось думать: «Так, а как там правильно?..»
Вы просто начинаете реагировать и действовать по-другому.
Мы можем очень много знать, понимать себя, учиться, осваивать новые инструменты. Но в реальной жизни старые реакции часто включаются раньше новых знаний.
Потому что знать, как правильно, — ещё не значит уметь так действовать.
Именно с этим мы и работаем. Находим, где включается старый сценарий, меняем реакцию и осваиваем новый способ действовать — там, где раньше всё снова шло по привычному кругу. Чтобы в какой-то момент вам уже не приходилось думать: «Так, а как там правильно?..»
Вы просто начинаете реагировать и действовать по-другому.
Сначала я решила, что проблема в лыжах.
Отнесла их мастеру. Он их наточил, смазал — в общем, сделал всё, чтобы лыжи ехали как надо.
И они поехали. Ещё быстрее.
Управлять ими стало совершенно невозможно. И на второй день я спускалась со склона два часа. На попе.
Примерно так же мы часто пытаемся решить проблемы в жизни: осваиваем ещё один инструмент, проходим ещё один курс, получаем ещё немного знаний.
И инструмент может быть отличным. Но если наши внутренние настройки не позволяют использовать его в полную силу, он так и останется классной штукой, за которую мы заплатили деньгами, временем и силами — но которой не можем нормально воспользоваться.
Отнесла их мастеру. Он их наточил, смазал — в общем, сделал всё, чтобы лыжи ехали как надо.
И они поехали. Ещё быстрее.
Управлять ими стало совершенно невозможно. И на второй день я спускалась со склона два часа. На попе.
Примерно так же мы часто пытаемся решить проблемы в жизни: осваиваем ещё один инструмент, проходим ещё один курс, получаем ещё немного знаний.
И инструмент может быть отличным. Но если наши внутренние настройки не позволяют использовать его в полную силу, он так и останется классной штукой, за которую мы заплатили деньгами, временем и силами — но которой не можем нормально воспользоваться.
Однажды я сидела в Альпах посреди горнолыжного склона и плакала.
Чтобы не объяснять всё это психологическими терминами, расскажу одну историю.
